israel_shamir (israel_shamir) wrote,
israel_shamir
israel_shamir

Моя новая статья и приветы всем

Привет, френды! Давно я не появлялся в эфире ЖЖ: гонялся за весной в Галилею, на остров Кюсю, в Кашмир, в Ладах, в горы Швеции. Книга опять-таки новая вышла по-английски. Но вот уже лето победило повсюду в северном полушарии. Можно остановиться! И тут вам моя новая статья. На моем сайте - с фотографиями. А тут - без (не умею вставлять)И еще - завтра даю прессконференцию на Большом форуме http://bolshoyforum.org/forum/index.php?topic=16160.0

Достали! 

Эта история могла произойти где угодно, но произошла в Иерусалиме. Конечно, Иерусалим – святой город, и сердце конфликта между евреями и арабами, но тут живут обычные мужчины и женщины, не говоря уж о котах и псах. Эта история так и просится в кино на экран, потому что в ней есть романтическая любовь, юные красивые любовники, разлученные предрассудками, жестокие судьи, непреклонное давление власти, ярость и смерть.

Несколько дней назад молодой иерусалимец вскарабкался на свой трактор – он работал в строительной компании – и рванул по центральной улице города в пароксизме ярости, наезжая на машины и автобусы. Его бунт был недолгим - через несколько минут беднягу застрелили. В общем-то, нередкая история в наши дни, и в любые дни. Это крайняя реакция человека, которого достали – достали власти, достало общество.

В зависимости от характера, припертый к стене человек кончает собой, погружается в пучину наркотиков и алкоголя – или в порыве ярости уничтожает все вокруг. Ярость – человеческий ответ на нечеловеческое давление. Джек Лондон воспел Ярость в одноименном рассказе. «От живота веером» мечтал отстреляться по толпе Юлий Даниэль в повести «День открытых убийств». В жизни яростный бунт встречается чаще, чем в книгах. В Питере недавно бульдозерист снес бараки строителей и задавил двоих. В Америке такие случаи происходят куда чаще – ведь Голливуд воспел яростный бунт во множестве фильмов, а давление государства там пожестче, чем у нас. Таким бунтовщиком был Марвин Химайер, о котором написал замечательный очерк наш коллега Товарищ У (см. приложение). Этого американского рабочего достали городские власти, местная газета, конкуренты – и он взбунтовался, сел на бульдозер и смел с лица земли здание муниципалитета, редакцию газеты и еще десяток домов, а потом застрелился. Но молодого иерусалимского тракториста Хусама Дуэйта достали так, как и не снилось Химайеру.

Хусам родился уже под еврейской оккупацией, и вырос на восточной окраине Иерусалима. Его село Сур Бахр, оказавшееся в пределах города, неплохое место – дома просторные, окружены садами, за околицей – просторы пустыни с пастухами и овцами, и до Вифлеема и старого Иерусалима рукой подать. Еще ближе – новые еврейские районы Армон ха-Нацив и Хар Хома, построенные на бывших землях села. Как и другие молодые люди, выросшие в дальних районах Восточного Иерусалима, Хусам жил в сумеречной зоне между евреями и палестинцами. Он свободно говорил на иврите и по-арабски, у него были друзья - евреи и палестинцы. Паспорта и гражданства ему не дали, хотя он и его предки родились в Иерусалиме, но был у него документ, в отличие от сотен тысяч других арабов. Правда, документ был второго сорта, с графой араб-не-гражданин, но с ним он мог отправиться в Тель-Авив или в Западный Иерусалим совсем как человек, как мы с вами. Правда, по пути его зачастую останавливал «мишмар ха-гвуль», безжалостный ОМОН, обыскивал, проверял документы, а то и задерживал и избивал без особых причин – чтобы напомнить арабу, что он араб. Правда, он не мог рассчитывать на хорошую работу.

Но Хусам был молод, и не так легко поддавался отчаянию. Восемь лет назад он повстречал юную русскую девушку Марину. Ему было 23, ей 19, и они оба полюбили друг друга. Они жили вместе одно время в Тель-Авиве, одно время – в Сур Бахре, и предполагали пожениться.

Русские – это особая статья в израильской мозаике. Хотя в большинстве своем они номинально считаются «евреями», но сами они себя так не позиционируют. Еврейство не стало для них главной и основной характеристикой человека. Их не учили шовинизму смолоду. В Советском Союзе, и в его странах-преемниках мальчики и девочки влюбляются, не задумываясь о пятой графе. Впрочем, так же обстоит дело и в Америке, и в Европе, но Европа и Америка не переживали страшного кризиса и перестройки, и оттуда «номинальные евреи» не бежали в Израиль.
В Израиле к русским отнеслись пренебрежительно, как к нищим беженцам, - как к таджикам или лимите из Тамбова в богатой Москве. Еще вчера они были детьми врачей и учителей, а сегодня они стали потенциальными правонарушителями, которым еще надо послужить в армии, а потом стать хорошими штукатурами или программистами. С заносчивыми и пустыми «детьми из хороших израильских семей» они не встречаются, а дети из бедных марокканских районов слишком далеки от них.
Палестинская арабская молодежь куда ближе к русским. Они не помешаны на деньгах и армейской службе, хорошо одеваются, следят за собой, вежливы, больше похожи на европейцев и не смотрят на русских свысока. Поэтому русско-палестинские романы – совсем не редкость. В моем окружении одна русская девушка вышла замуж за паренька из Батира, села возле Иерусалима, и живет там со своей новой семьей. Другая знакомая дружила с палестинцем-компьютеристом два года, и они расстались по каким-то своим причинам.

Но официальный Израиль относится с ужасом к связям «номинальных евреев» и палестинцев. Несколько дней назад крупнейшая израильская газета Едиот Ахронот сообщила, что «муниципалитет города Кирьят Гат решил бороться с романами между местными девушками и юными бедуинами… на заседании был показан фильм «Спать с врагом». Словами борьба не исчерпывается. В июне израильская армия вошла в село Хусан и насильно увезла израильскую девушку Мелиссу, которая вышла замуж за местного паренька Мухаммада Хамаме. Есть и организация Яд Леахим, которая борется со смешанными браками и с обращениями в ислам и христианство. Они сообщают соседям и родным о таком подозрительном поведении, а иногда прибегают и к более серьезным мерам.

Родители Марины столкнулись с намеками и недоброжелательными взглядами соседей и знакомых, и они серьезно поговорили с дочкой. Но Марина была девушкой с сильной волей; она ушла из дому в дом своего любимого, и его семья охотно приняла русскую девушку. Однако родители и окружение не прекратили свои попытки. Марина была очень молода, и не спешила замуж. Ей нравилось ухаживание других парней, а Хусам относился к их отношениям очень серьезно. Ему хотелось повести девушку под венец, и ее флирт он плохо воспринимал. Иногда дело доходило и до пощечин. После очередной ссоры Марина ушла к родителям, там ее настрополили, и она заявила на друга в полицию. Того забрали.

Она пришла в ужас от того, что сделала, побежала в полицию, попробовала забрать свое заявление, но было поздно. Она выступила на суде в его защиту, но и это не помогло. Израильские судьи привержены еврейскому делу всей душой, иначе они не стали бы судьями. Они каждый день оправдывают евреев, которые избивают или убивают арабов, утверждают конфискации арабских домов, и тут они воспользовались случаем, чтобы сорвать запретный брак пусть номинальной, но еврейки, с палестинцем.
Повлияла и другая причина. В Израиле, как и в других западных странах, феминизм победил, а феминизм – он за права женщин, а не за настоящих живых женщин. Для феминистов важнее посадить мужика в тюрьму, чем обеспечить счастье женщины. Поэтому в пост-феминистском обществе женщина не может отказаться от своего обвинения против мужчины.
Так, например, израильский министр Хаим Рамон поцеловал девушку. То есть она сама хотела с ним поцеловаться, но по дружески, а он дал ей страстный поцелуй. Девушка расстроилась, пожаловалась, потом передумала и уехала. Полиция гналась за ней аж в Латинскую Америку и вынудила ее настоять на жалобе, угрожая отдать под суд за дачу ложных показаний. Феминисты затравили Рамона, и по сей день они зовут его «насильником».
Так что Хусаму досталось по первое число, и не только потому, что он араб. Ему дали 20 месяцев тюрьмы, и в тюрьме он сломился – познакомился с преступным миром и наркотиками.
На прошлой неделе Марина – ей уже 27 лет, но она по-прежнему хороша собой – плакала о погибшем Хусаме, и повторяла: «Зачем они его убили?» Она не переставала его любить все эти годы, выносила и вырастила его ребенка, которому сейчас уже семь лет. Она надеялась, что после освобождения он вернется к ней, но он не вернулся, не простил. Хусам решил начать жизнь сначала. Он женился на палестинской девушке из своего села, родил двух детей, нашел себе работу тракториста, стал строить дом.

Тут его поджидал очередной удар. Палестинец никогда не может получить разрешение еврейских властей построить себе дом на своей земле. С их точки зрения, вся земля – еврейская, и только пока она не конфискована. Он построил дом без разрешения, как и многие другие жители города. Но то, что сходит с рук евреям, арабам не спускают. Снова суд, и снова решение – дом разрушить, и штраф 50 000 долларов. Тут Хусам не выдержал, сел на свой трактор и бросился в приступе ярости вдоль по Яффской улице в центре Иерусалима, налетая на машины. Его быстро пристрелили.

В общем-то, такая история могла произойти где угодно – хоть в Рязани, хоть в Атланте. В любой стране девушка может заколебаться прямо перед венцом. Ревнивый кавалер может отвесить пощечину «вертихвостке». Судьи-феминисты могут настоять на строгом приговоре. Девушка может остаться одна, любить посаженного ею друга и вынашивать его сына. В любом городе могут снести дом, построенный без разрешения. Припертый к стене мужчина, у которого отобрали подругу и разрушили дом, может впасть в буйную ярость и кинуться на людей, как в кино. Это, может, некрасиво, но очень по-человечески понятно.

Так и сообщили некоторые западные газеты - мол, такие вещи происходят повсюду, где человек сталкивается с неодолимой мощью современного государства, от которого даже убежать нельзя. Однако такое всечеловеческое объяснение пришлось совсем не по духу израильским властям. Им нужно каждый раз, каждый день подчеркивать пропасть между евреем и гоем – иначе кому будет нужен Израиль? Им необходимо создать мир, в котором нет номинальных евреев, но лишь евреи пылкие, преданные еврейской идее. А для этого надо убедить мир, и обычных «номиналов», что несчастный, доведенный до отчаяния молодой человек был «кровожадным арабским террористом».

Тех, кто не согласился с их вымученным объяснением, израильские власти и их поборники назвали «отрицателями холокоста» и «распространителями кровавого навета». Не больше, не меньше! Если вы не считаете всякий акт, при котором пострадал человек, считающийся евреем – антисемитским террористическим нападением на всех евреев мира, значит, вы и холокост сможете отрицать, и в кровь в маце верить. Черное – белое. Кто не с нами, тот наш враг. Такова бинарная логика сионистов.

А быть их врагом никому не хочется. Поэтому президент Буш лично отвлекся от всех дел и позвонил израильскому премьеру, выразил свои соболезнования и возмущение арабским терроризмом. Позвонил и генеральный секретарь ООН Бан Ки-мун. Отчитались главы государств и правительств, и церковные лидеры. А кто не отчитался, тому не поздоровилось. Руководство американских евреев уже назвало православного архиепископа из Иерусалима, владыку Феодосия – «пособником кровавых террористов» потому что он в своей проповеди – не упомянул этот инцидент. Не восхвалил, не одобрил – вообще не упомянул. Значит, враг…

Израильские политики со своей стороны стараются превзойти друг друга в преданности еврейскому делу. Генеральный прокурор предложил снести с лица земли дом родителей Хусама. Министр обороны Барак принял это к исполнению. Другой министр предложил окружить деревню Сур Бахр – восьмиметровой стеной. Собез перестал платить пенсию родным. «Выселить всех арабов» - потребовали более крайние. Так разгулялась истерия, что можно подумать – вермахт высадился в Хайфе.

Можно подумать, наезд трактором - беспрецедентное явление в Израиле. Увы, нет. Несколько лет назад еврейский бульдозерист наехал своей 65-тонной машиной на американскую девушку Рэйчел Корри, которая стояла в пикете против разрушения палестинского дома. А другой еврейский бульдозерист рассказал газете с восторгом о своих подвигах во время уничтожения еврейской армией лагеря палестинских беженцев в Дженине: «Я никого не щадил. Я любого мог смести своим бульдозером Д-9, и я три дня разрушал и уничтожал. Я не видел своими глазами людей под ножом моего бульдозера, но хоть бы и увидел, меня бы это не смутило. С каждым разрушенным домом я хоронил заживо 40 – 50 человек. Удовольствия у меня было в Дженине по горло!» Их не судили, и их имена не обнародовали.

Из солдата, который застрелил безоружного Хусама, израильская пресса сделала героя. Но палестинцев, которые обезвредили массового убийцу-еврея в городке Шфараме – отдали под суд.

А Марина плачет о своем убитом Хусаме, которого проклинают все израильские СМИ. «У него были друзья в Израиле, ему евреи нравились», - говорит она. Однако ему нравились обычные, номинальные евреи, которые из своего еврейства не делали главного дела жизни. Такие всем нравятся, или не нравятся – в зависимости от их личных качеств. Они и сами страдают от проклятой, навязываемой им еврейской идентичности, как нормальные женщины страдают от борьбы за их права, навязанной феминистами.

Но меня утешает Марина – если есть такие девушки в Израиле, значит, еще не все потеряно. Значит, мир возможен. И не только возможен, но и неизбежен.


------------------------------------------------
Приложение: Товарищ У о Химейере
Гроздья гнева

Четвертого июня 2004 г., в погожий пятничный день, 14:15 pm, если быть дотошным, скотоводческий городок Гранби, штат Колорадо, наконец дождался своего героя. Отныне каждый запомнит этот город как последнее пристанище Марвина Химейера.
Пятидесятидвухлетний сварщик Химейер успел прожить в Гранби несколько лет, починяя автомобильные глушители. Его маленькая мастерская тесно примыкала к цементному заводу Mountain Park. К ужасу Химейера и других соседей завода, Mountain Park вздумал расширяться, вынуждая их продавать ему, Mountain Park'y, свои земельные участки.
Рано или поздно сдались все соседи завода, но не Химейер. Его землю фабриканты так и не смогли приобрести, хотя пытались сделать это всеми правдами и неправдами. Однако все участки вокруг уже принадлежали заводу. Мастерская Марвина оказалась отрезанной от внешнего мира.
Тщетно пытался Химейер восстановить справедливость. Городские власти и чиновники штата, разумеется, находились на стороне акул капитализма. Неудивительно, что судебную тяжбу с Mountain Park Марвин проиграл вчистую. После этого сварщику дали понять, что его активность неуместна: Химейера оштрафовали на 2.500 долларов за то, что в его мастерской «находился резервуар, не отвечающий санитарным нормам».
Оплачивая штраф, Химейер приложил к квитанции записку из одного слова: «Трусы».
Он был не из тех, кто сдается.
Четвертого июня 2004 г., в погожий пятничный день, 14:15 pm, если быть дотошным, на бульдозере, укрепленном стальными листами, Марвин выехал в центр города. Он начал с цементного завода, снося постройку за постройкой. Затем последовала очередь мэрии, городского совета, банка, публичной библиотеки, пожарной охраны, товарного склада, газовой компании «Иксел энерджи» редакции местной газеты и зданий, принадлежавших мэру города. Пытавшаяся остановить Химейера полиция в страхе поняла, что его бульдозер неуязвим. Свыше 200 пуль, выпущенных по бульдозеру, не причинили ему никакого вреда. Тогда полицейские перешли на гранаты. Снова безрезультатно. Автомобиль, начиненный взрывчаткой, который они поставили на пути бульдозера, также не смог остановить его движение.
Ответный огонь Химейер вел из двух полуавтоматических винтовок двадцать третьего и одной полуавтоматической винтовки пятидесятого калибра сквозь специально проделанные в броне бойницы слева, справа и спереди соответственно. Однако, по мнению экспертов, он сделал все, чтобы никто из людей не пострадал, стреляя более для устрашения и не давая полицейским высунуть носа из-за их машин. Ни один из полицейских не получил ни царапины.
Все, что смогла сделать полиция – эвакуировать 1,5 тыс. местных жителей (население города составляет 2.200 человек) и перекрыть все дороги города, в том числе ведущее в город федеральное шоссе №40.
Война Марвина Химейера закончилась в 16:23 pm.
Бульдозер стал, проутюживая руины универмага «Гэмблс». Во внезапно наставшей мертвенной тишине яростно свистел вырывающийся из пробитого радиатора пар.
Сначала полицейские долго боялись приближаться к бульдозеру Химейера, а потом долго проделывали дыру в броне, пытаясь достать сварщика из его гусеничной крепости. Опасались ловушки, которую мог устроить для них Марвин. Когда броню наконец пробили, он был уже мертв. Последний патрон Марвин оставил для себя. Живым даваться в лапы своих врагов он не собирался.
«Город выглядит так, как будто через него пронесся торнадо», – причитал губернатор штата.
Потом началось следствие. Выяснилось, что «творение Химейера было настолько надежно, что могло выдержать не только взрыв гранат, но и не очень мощный артиллерийский снаряд: оно было сплошь покрыто бронированными пластинами, каждая из которых состояла из двух листов полудюймовой (около 1,3 см) стали, скрепленных между собой цементной подушкой».
Для того, чтобы опустить эту оболочку на кабину бульдозера, Химейер использовал самодельный подъемный кран. «Опуская ее, Химейер понимал, что после этого из машины ему уже не выбраться», считают полицейские эксперты. Однако предусмотрительный Марвин запасся продовольствием, водой, боеприпасами и противогазом. Для управления бульдозером Химейер использовал три монитора и несколько видеокамер. На случай ослепления видеокамер пылью и мусором к ним были подведены воздушные компрессоры.
На создание бульдозера-истребителя у сварщика ушло около двух месяцев, по одним сообщениям, и около полутора лет, по другим.
«Славный это был парень», – вспоминают люди, близко знавшие Химейера. – «Не следовало выводить его из себя». «Если он был ваш друг – то это был лучший друг. Ну а уж если враг – то самый худший», говорят товарищи Марвина.
Вечная память.
• HEEMEYER.NAROD.RU




Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 98 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →